9 лет ребенок разнополый

Марина Травкова — семейный психолог, семейный системный психотерапевт.

Член «Общества семейных консультантов и психотерапевтов», преподаватель магистратуры по системной семейной психотерапии в НИУ ВШЭ, тренер в ИГИСП, член «Сообщества Гендерных Психологов и Сексологов».

— Как воспитывать братьев и сестер, растущих в одной семье?

— Как людей, прежде всего. В современном мире роли смешаны: наши женщины не первый век в русской истории коня на скаку останавливают, их слабыми не назовешь. Мужчины тоже бывают разными, но вот те, кто свято верит, что они только добытчики и кормильцы семьи, а быт и дети — женское дело, попадают в зону риска прямо сейчас, в период пандемии.

— Можете пояснить?

— Уже очевиден рост безработицы, прогнозирую рост криминала и суицидов у тех мужчин, что «заперты» в своей мужской гендерной роли. Из нее мало выходов: ты не можешь поплакать, пожаловаться, попросить о помощи, признаться в собственной слабости, побыть дома с детьми и на хозяйстве пока жена — основной добытчик. И если жизнь сбросила тебя с вершин — это тяжело пережить. К сожалению, «самоубиться» как «герой» в стереотипном понимании все еще по-мужски. А вот выбрать жизнь и пойти мыть полы в местной больничке за гроши, если вдруг нет другой работы, — это не по-мужски.

В современной российской действительности гендерные роли — предпосылка для насилия и самонасилия. Если мальчику с детства внушать, что мужчина — мачо, который стукнул кулаком по столу и все слушаются, то в будущем однажды он не дождется чего-то в своей семье и у него возникнет соблазн стукнуть, причем не только кулаком и не только по столу. Мужское насилие растет из мужской беспомощности. А та, в свою очередь, из гендерного стереотипа — должен знать, мочь, уметь и вести свою семью в светлое будущее. И в итоге вместо партнерства мы получаем однобокое лидерство, которое мешает самим мужчинам.

— И чтобы этого не случилось….

— Я бы предлагала родителям избавиться от гендерных предубеждений, а, воспитывая, исходить из возможностей, потребностей и талантов конкретного ребенка. Если мы верим в один лишь пол, то задаем рамки: ожидаем от девочки, что она должна быть слабая, например, и не понимать математику. При этом и мальчик может не понимать математику! Но если сыну многие родители будут помогать, нанимать репетитора, то про дочку в этом случае станут просто понимающе говорить: «Ну она же девочка, ее задачи в жизни совершенно другие».

— И когда родители привлекают брата и сестру к домашним обязанностям, тоже не стоит их делить на «женские» и «мужские»?

— Домашние обязанности должны распределяться не по гендеру, а по силам и возрасту! К примеру, старшие дети моют полы, а двухлетний ребенок это сделать не может. Но ему можно дать тряпочку, чтобы он протер пыль. Только так!

— До какого возраста допустимо, чтобы разнополые дети жили в одной комнате?

— Одна комната на двоих-троих детей — это не какая-то критическая проблема, из-за которой родители сегодня же должны взять ипотеку или переехать на кухню. И разница невелика — разнополые дети или одного пола. Потребности детей примерно равные. А характеры у всех разные. Даже если у вас три девочки в одной комнате — они разные. И согласование личного пространства, режима, где чьи вещи лежат — все это потребует усилий и регламентаций, правил. Важен не гендер, а то, что абсолютно все нуждаются в личном пространстве. Пусть даже минимальном. К примеру, это может быть одна личная полка в общем шкафу. Но ребенок будет знать, что есть место, куда он может что-то свое сакральное положить, и никто это не возьмет и не потрогает без спроса. И такое пространство реально организовать даже в каком-то сложном случае. К примеру, если в однокомнатной квартире живет большая семья. Ребенок будет знать, что у него есть полка, коробка, шкатулка, что-то его личное, автономное, неприкосновенное.

Родители нередко волнуются насчет совместного сна детей в одной кровати. Тут детей стоит разделять, насколько возможно. Но телесный интерес, если мы его боимся, как правило, возникает у разнополых детей и так — когда они переодеваются, моются. Тут многое зависит от культуры семьи.

Если в ней тема телесности не табуирована, если родители вовремя почитали с детьми книжки о разнице между полами, о сексе (есть адаптированные даже для самых маленьких), то интереса не будет. Другое дело, что в определенном возрасте дети сами хотят автономии, в том числе начинают стесняться и не хотят, чтобы к ним прикасались. Эту тенденцию нужно уважать. Если есть возможность каждому организовать его спальное место, лучше так и сделать.

— Телесный интерес у брата и сестры друг к другу есть. Как вести себя родителям, чтобы удовлетворить его на здоровом уровне?

— Многие дети просто удовлетворяют любопытство и играют в отношения, которые они иногда видят у взрослых: «мама и папа ложатся в одну кровать», «целуются». В любом случае всегда есть смысл вести себя спокойно, за чем бы вы детей не застали. Если их интерес от любопытства, то настало время достать книжки и поговорить о сексе, в том числе сказать самое важное: что он только для взрослых. Возможно, детям всего лишь интересно, как кто из них устроен, и вам надо просто с ними об этом поговорить.

— До какого возраста детям безопасно видеть друг друга «ню»?

— Это опять вопрос семейной культуры. Если в семье довольно расслаблено относятся к тому, что кто-то ходит голышом, то не будет никакой катастрофы. Достаточно сказать: «Извини», и выйти из комнаты. Но если эта тема в семье напряженная и все очень стесняются, то для кого-то быть обнаженным неприятно. Сами по себе дети лет в 5–7 начинают стесняться, естественным путем. Они видят не только свою семью, но и окружающих, понимают, что люди не ходят без одежды, что есть скрываемые части тела. Если ребенок огораживается, лучше это уважать и его в этом поддержать. Когда чья-то нагота навязчива, дети это чувствуют, как и взрослые. Им становится неприятно.

— Мне бывает сложно объяснить сыну, почему нельзя вступать в драку с девочкой, когда он рассказывает, как именно она полезла с кулаками и как он растерялся. И как быть в похожем случае с братско-сестринскими конфликтами?

— Действительно, мальчикам говорят нередко, что нельзя бить сестру, так как она девочка. Но в определенных возрастах девочки опережают мальчиков в физическом развитии. И сами их бьют. Тут мальчик может попасть в тупик. Она сильнее, она задирается, но ответить нельзя, потому что она девочка? Это непонятно, это смущает, не создает дружбы между детьми. Что делать? Ориентировать детей на то, что все мы люди, все разные, а потому нужно осознавать свои привилегии и пользоваться ими разумно. Неважно, мальчик ты или девочка, если ты физически сильнее, не обижай того, кто слабее тебя.

— Можно ли вообще избежать конфликтов между сиблингами?

— Конфликты между сиблингами — нормальная история, если они не превращаются в развернутые боевые действия. Если дети способны сами поругаться, сами помириться, и это не что-то грандиозное, то, может, родителю даже не стоит вмешиваться. Так, на примере друг друга они учатся строить коммуникацию и отстаивать свои права. Если кто-то из детей не справляется с конфликтом, страдает, плачет и бежит жаловаться, то родителю важно не занимать полностью чью-то сторону, оставаться в дружелюбном нейтралитете и помочь найти компромисс, выслушать каждого ребенка. И тут снова правильный ответ кроется не в том, что с разнополыми детьми есть какие-то особые методы обращения. А в том, что в тех семьях, где есть правила, конфликты возникают реже. И чем эти правила понятней, тем всем будет легче. Если определено, во сколько встаем, во сколько едим, кто убирает игрушки, то сложностей меньше. Сложность тут в том, что и сами родители должны придерживаться правил. Фокус вроде: «Сын, ты не кури, и не смотри, что папа курит», — не пройдет.

— Однажды родители заметят, что их сын и дочка приближаются к пубертату. И это совсем другое дело…

— Да! Пубертат начинается уже в 9–11 лет. Хорошо бы к этому времени ребенок знал, что и как будет происходить с его телом, как оно будет трансформироваться. Про анатомию обоих полов, про право на «нет», культуру согласия, права человека, предохранение — про все это нужно говорить и с мальчиками, и девочками. Вот тут, возможно, впервые и правда появляются различия, которые стоит обозначать.

— Какие?

— Сугубо анатомические. Я сторонник того, чтобы не было каких-то специальных «сакральных девичьих» или «мужских» тем. Мальчики так же должны знать о менструальном цикле и не пугаться прокладок в мусорном ведре школьного туалета. Девочки понимать про спонтанную эрекцию и не поднимать за нее на смех. Всем детям и, может быть, даже мальчикам в первую очередь нужно разъяснять про ответственность за свое и партнерское здоровье в эпоху ВИЧ, про то, что все мы разные, но равные, и порой два мальчика больше отличаются друг от друга, чем какая-то девочка от какого-то мальчика. Что мозг не бывает «мужским» и «женским», как и логика. Детей следует ориентировать на партнерство. У кого в будущем преимущество в семейной жизни: у мужчины, который даже боится упоминания «той самой крови», или у того, что способен принять роды у жены? Ответ, по-моему, очевиден.

— Как родителям справляться со своими установками? Все же часто бывает, что не успели сделать второе УЗИ, как побежали вешать в детскую розовые шторы для дочки-принцессы и закупать для сына наборы электроинструментов…

— Хочется съехидничать и сказать родителям, что гендерные установки опаздывают лет на 50 или больше. И воспитывая девочку, которая не скажет поперек слова мужчине, не сядет за руль автомобиля, будет считать, что она не способна разобраться в бытовой технике и бояться ее, что точные технические науки не для нее, волейбол — нехорошо, а вот зато балет и керамика — отлично, очень по-женски, — вы заранее мешаете ей в жизни. Эта модель разделения труда и занятий на мужские и женские работала когда-то. Но с тех пор мы стали дольше жить, легализовали разводы. Скорее всего, большинство из нас проживет серию отношений и времена, когда опираться надо будет только на себя. Женщина, воспитанная ощущать себя неполноценной, если она не чья-то жена или возлюбленная, будет сложнее проходить жизненные кризисы. Страх быть одной может толкнуть ее на то, чтобы терпеть мужчину, с которым она несчастлива. Так что пусть сама выбирает: балет или математика. Главное, не растить девочку как «приложение» к мужчине, а мальчикам не внушать, что в будущем у них должно быть такое вот послушное «приложение».

— Как же быть?

— Если вы чего-то хотите от своего ребенка — от девочки или мальчика — что-то специальное, то стоит регулярно задавать себе вопрос: «Почему мне это важно?» и «Нет ли вокруг примеров от обратного?». Если вы говорите своей дочке: «Девочка должна быть чистой, аккуратной и опрятной!», то спросите себя: «Хочу ли я того же самого от мальчиков, и если нет, то почему?». Возможно, вы думаете, что она вырастет хозяйкой, и ей надо привыкнуть за всеми убирать. А дальше стоит задать себе вопрос, кого вы готовите в жизнь. Уборщицу? Мать семейства? Человека, который сам выберет, кем ему быть? Если опрятность в семье транслируется так, что ее ждут только от девочки, а от мальчика нет, то это стереотип, который мешает. Либо от всех, либо ни от кого.

— Мир в данное время так меняется и претерпевает трансформации, что прямо сегодня психологи нередко говорят, что из сегодняшнего кризиса вырастут внегендерные люди. Это так?

— Мне бы хотелось сказать, что да, это так. Что прежде чем опираться на мужское или женское, мы будем ценить друг в друге человеческое. Но это утопия. В России до этого далеко. Экономические беды всегда идут в паре с социальным неравенством, и женщины по-прежнему наиболее уязвимая часть общества. При разводе дети остаются с матерью, многие отцы не платят даже мизерные алименты. Женщины работают на нескольких работах и тянут детей и хозяйство, чтобы прокормиться. В таких условиях нередко разворачивается конкуренция за мужчину, как обладателя ресурсов. А мужчине легче добраться до ресурсов,без обременений в виде детей, быта, без пауз на беременности и декреты. Это неравенство поддерживает дисбаланс власти в семье, в которой женщина ради выживания, ради ресурса будет поддерживать патриархальный уклад жизни. Она будет удобной, мягкой, послушной, чтобы завоевать и удержать мужчину. У нас в больших городах как будто в последние десятилетия шло уравнивание гендерных ролей, но я боюсь, что с нынешним кризисом оно откатится назад.

— А в мире эта ситуация более сглажена?

— Мир очень разный. В Америке, например, есть разница от штата к штату — и более либеральные, и так называемого «библейского пояса», где сейчас всерьез обсуждают тюремный срок за несохранение беременности. В Европе интересен пример Швеции. Понятно же, что шведы не потеряли внешние половые признаки, просто их гендер вариативнее: мужчина ты или женщина по рождению — не это тебя определяет. В семье, профессии и в жизни ты тот, каким хочешь быть. «Мужское» и «женское» — это как униформа, их всего две на все человеческое многообразие. Пока моделей лишь две, они всегда будут кому-то тесны, и мы будем от этого страдать. Тем более, спасибо интернету, телевидению и путешествиям, мы уже знаем, что этих «костюмов» на свете — великое множество! И можно примерить разные и выбрать свой. Оставаясь человеком.